Близкая подруга осталась на ночь

Новый год мы решили встречать у себя — давно не собирали у себя компанию, всё как-то то времени нет, то желания. Жена моя, Лена, загорелась этой идеей ещё в ноябре: составила меню, придумала конкурсы, разослала приглашения. Лена у меня женщина статная, натуральная блондинка с короткой стрижкой, открывающей изящную шею, грудь третьего размера и приятная округлость бёдер, которую она слегка стеснялась, а я обожал.

Гостей набилось человек десять. Стол ломился от салатов и горячего, шампанское лилось рекой, под бой курантов орали так, что соседи, наверное, закладывали уши. Ближе к трём ночи народ начал потихоньку рассасываться — кому вызывали такси, кто-то уходил пешком благо жили недалеко. И осталась только Марина, близкая подруга Лены, с которой они дружили ещё с пелёнок. Марина была полной противоположностью моей жены — высокая, со стрижкой каре, жгучая шатенка с зелёными глазами и маленькой аккуратной грудью, которая почти не нуждалась в бюстгальтере. Она недавно рассталась с парнем и весь вечер чуть больше положенного задерживала на мне взгляд.

— Оставайся у нас, — предложила Лена, — куда ты на ночь глядя по гололёду?

Марина из вежливости поломалась пару минут, но быстро согласилась. Квартира у нас двухкомнатная, но спальня одна, а в гостиной теперь всё вверх дном — столы, посуда, конфетти на полу. Решили стелить всем вместе в спальне. Постелили широкую кроватную простыню, Лена, как хозяйка, легла посередине, я с краю у стены, Марина со стороны двери. Спать легли, не выключая гирлянду на окне, которая бросала на стены синеватые и красные блики.

Лена, уставшая от готовки и хлопот, вырубилась почти сразу. Я лежал, глядя в потолок, слушая её тихое сопение. Марина, кажется, тоже не спала — я слышал, как она осторожно меняет позу. А потом почувствовал, как её стопа легко коснулась моей голени. Я замер. Стопа замерла тоже, но не убралась. Через минуту она снова двинулась — уже увереннее, провела по икре, поднялась чуть выше колена. В полумраке я повернул голову и встретился с ней глазами. Марина смотрела на меня прямо, без тени смущения, и слегка прикусила нижнюю губу.

К этому моменту я уже был в полной боеготовности, даже дышать стал чаще.

Марина осторожно, стараясь не потревожить спящую Лену, перекатилась ближе, и вот я уже чувствую тепло её дыхания на своём плече. Она медленно провела ладонью по моей груди, спускаясь всё ниже, забираясь пальцами под резинку домашних штанов. Я закусил губу, стараясь не выдать себя ни звуком. Марина наклонилась к моему уху и еле слышно прошептала:

— Я хочу тебя с тех пор, как ты открыл дверь в этой дурацкой шапке Деда Мороза.

Не дожидаясь ответа, она исчезла под одеялом, и через мгновение я почувствовал, как мой член окунается в горячее и невероятно влажное пространство её рта. Она работала не спеша, с каким-то расчётливым знанием дела — то вбирая залупу глубоко в горло, то возвращаясь и обводя языком уздечку. У меня перед глазами плыли круги, я вцепился одной рукой в простыню, другой машинально коснулся затылка Лены. Жена пошевелилась, но не проснулась.

Я уже был на грани, когда Марина выскользнула из-под одеяла и без единого слова оседлала меня. Влажная и тесная, она опустилась на всю длину одним движением, и мы оба замерли, чтобы не издать ни звука. Она начала двигаться медленно, почти мучительно, насаживаясь до самого основания и вращая бёдрами. Её голова запрокинулась, гирлянда бросала синие тени на её ключицы и маленькую грудь с остро торчащими сосками.

И тут я боковым зрением заметил, что дыхание Лены изменилось. Оно перестало быть глубоким и размеренным — стало частым, поверхностным. Она не спала. Но не двигалась с места, делая вид, что всё ещё в царстве Морфея. Это осознание меня почему-то только раззадорило.

Марина, ничего не замечая, продолжала свою скачку, и её движения становились всё более рваными, она уже с трудом сдерживала стоны, низко и утробно поскуливая сквозь стиснутые зубы. Я чувствовал, как внутри неё начинают пробегать первые волны оргазма — мышцы сжимались и разжимались вокруг моего члена, выдаивая меня без всякой пощады.

И в этот самый момент Лена резко села на кровати.

Марина замерла с открытым ртом, я приготовился к худшему. Но Лена, ни слова не говоря, взяла Марину за подбородок и притянула к себе. Их губы встретились в долгом, тягучем поцелуе. Марина сначала опешила, но быстро ответила, и вот уже моя жена, запустив пальцы в её короткие волосы, целовала свою подругу так, как не целовала меня за последние пару лет.

Дальнейшее запомнилось мне урывками, как в лихорадочном сне.

Лена сдёрнула с себя футболку, и Марина тут же припала ртом к её груди, поочерёдно лаская соски, слегка прихватывая их зубами, отчего моя жена закатила глаза и издала первый за эту ночь громкий стон. Лена запустила руку между ног Марины, туда, где всё ещё находился я, но быстро вытеснила меня, заменив мои пальцы своими. Марина вскрикнула и подалась бёдрами навстречу.

Я, оставшись без дела, переместился за спину жены, прижался к её ягодицам и начал bukvoeb.run покрывать поцелуями её шею и плечи, одновременно направляя член в уже готовое, истекающее соком лоно. Лена охнула и прогнулась в пояснице, не переставая при этом ласкать подругу.

Теперь мы двигались как единое целое — я входил в жену размеренными глубокими толчками, она пальцами и ртом доводила до исступления Марину, которая уже не сдерживалась и в голос стонала на всю квартиру, благо соседи сверху ещё гуляли и за их музыкой ничего не было слышно.

Первой сорвалась Марина — её тело выгнулось дугой, с губ сорвался гортанный крик, и она рухнула на подушку, тяжело дыша. Её оргазм запустил цепную реакцию: Лена, чувствуя, как пальцы внутри подруги заливает горячей влагой, сама задрожала и начала кончать, сжимая меня так, что я чуть не взвыл. А следом за ней, буквально через пару движений, разрядился и я — в самую глубину, долго и опустошающе, уткнувшись лицом в затылок жены.

Мы лежали втроём поперёк кровати, переплетясь ногами и руками, не в силах пошевелиться. Гирлянда всё так же мигала синим и красным. Пахло сексом и мандаринами.

— Ну и подарочек под ёлочку, — прошептала Лена, и мы все трое рассмеялись.

Уснули только под утро, когда за окном уже начало сереть. А проснулись ближе к обеду, первого января, с жутким похмельем и смутным ощущением, что это был сон. Но когда Марина, стоя на кухне в одной Лениной футболке и варя нам кофе, оглянулась через плечо и улыбнулась — мы с женой поняли, что праздники только начинаются. И это было самое лучшее первое января в моей жизни.