Пассажирка и попутчики в поезде

Поезд тронулся, а моя кисуля уже потекла — предвкушала дорогу. Двое суток до Владивостока, купе, билет на верхнюю полку. Соседей я разглядела сразу: напротив — крепкий мужик лет сорока, поджарый, с жилистыми руками, явно из тех, кто жизнь проводит не в офисе. Рядом с ним парень помоложе, совсем ещё пацан, лет двадцати, с голодным взглядом, который тут же упёрся в мои сиськи, едва я скинула джинсовку. А снизу, с боковушки, уже поглядывал третий — дембель, судя по стрижке и повадкам, возвращался домой с годовалым воздержанием.

Я поправила лямку топа, позволив кружеву бюстгальтера выглянуть ровно настолько, чтобы пацан сглотнул слюну, и забралась на свою полку, покачивая перед носом у попутчиков задницей, обтянутой леггинсами. Вечер обещал быть томным.

К половине одиннадцатого поезд гудел размеренно, в вагоне гасили основной свет, оставляя синие ночники. Дембель снизу уже откровенно пялился на мои ступни, когда я свесила ноги вниз, якобы собираясь спрыгнуть. Вместо этого я плавно, как кошка, сползла к нему на полку, сделав вид, что потеряла равновесие. Он поймал меня — и замер, ощутив, как моя промежность уперлась прямо в его пах через тонкое одеяло.

— Тише, — шепнула я ему в ухо, расстёгивая ширинку его казённых штанов. Член уже стоял колом, горячий, обрезанный, с набухшей головкой — такого не портили даже армейские трусы. Я облизала губы и нырнула вниз.

Пока я ублажала дембеля ртом, случилось неизбежное: парень со второй полки напротив заметил, что одеяло на боковушке ходит ходуном. Он свесился, разглядел мои ритмичные движения — и, замерев от восторга, задышал часто-часто. Я подмигнула ему, не вынимая члена изо рта, и поманила пальцем. Пацан, путаясь в простынях, уже через минуту стоял рядом, судорожно гладя мои волосы.

Дембель спустил мне в глотку густо и солоно — с таким стоном, что крепкий мужик с верхней полки напротив тоже проснулся. К тому моменту я уже лежала поперёк боковушки, задрав ноги, а мальчишка, сопя от усердия, вгонял в мою истекающую щёлку свой длинный, всё ещё по-юношески хрупкий инструмент. Тот самый «длинный и тонкий — то, что нужно», промелькнуло в голове.

Мужик напротив оценил картину, хмыкнул в усы и спрыгнул вниз. Без слов развернул мою голову к себе и вытащил из семейных трусов увесистую, толстую мошонку с яйцами и крепкий ствол — настоящую кувалду, покрытую венозной сеткой.

— Ротик освободи, — бросил он пацану. Тот послушно выскочил из моей пизденки, и мужик, не церемонясь, заправил свою дубину мне в горло. Я замычала от распирания, слюна потекла по подбородку, но я поймала ритм — он трахал мой рот, пока пацан пристраивался к моей мокрой дырке сзади, толкаясь неумело, но старательно.

В этот момент скрипнула дверь купе проводника.

— Семёныч, ты охренел? — рявкнул было вошедший, но осёкся, узрев меня в развороте: один член — во рту, второй — в пизденке, сиськи вывалились из топика, соски торчат вишенками.

— Третьим будешь? — прохрипела я, освободив на секунду рот, и сплюнула вязкую слюну прямо на свой живот.

Проводник думал недолго. Дверь купе он запер на защёлку, форменные bukvoeb.run брюки полетели на пол, и уже через минуту я получила то, что позже назвала «железнодорожным экспрессом» — его кривой, загнутый кверху член с капелькой смазки на кончике упёрся в моё анальное колечко. Дембель, успевший отдышаться, вернулся в игру и подал мне свой оживающий пал обратно в рот.

И понеслось. Пацан долбил пизденку, уже смелее, с каким-то щенячьим пылом, прикусывая мне плечо. Проводник разрабатывал задницу — входил туго, с хрипом, постепенно разогревая мою попку под свой лад. Мужик с кувалдой ждал очереди, пока я сосу ему яйца, облизываю промежность. Дембель, тот вообще озверел — спустил мне на лицо, пока остальные переставляли меня на четвереньки.

Меня разложили на нижней полке, как шведский стол: дырок — две, рук — тоже две, рот — один, и очередь из четырёх стояков ждала обслуживания. Проводник оказался самым выносливым — он выебал меня в задницу, пока я, лёжа на спине и задрав ноги к потолку, принимала в пизду по очереди то пацана, то Семёныча, а дембель гладил мои сиськи и кормил меня спермой с пальцев.

К рассвету я была набита семенем под завязку. Кисуля хлюпала, сперма вытекала на простыни, жопа горела приятным огнём, губы припухли от бесконечного минета. Попутчики, опустошённые, расползлись по своим полкам, а проводник, уходя, бросил на меня довольный взгляд.

Я умылась кое-как в туалете, подкрасила губы и вернулась на свою верхнюю полку. Поезд шёл полным ходом, за окном мелькали сибирские леса, а впереди было ещё полтора суток пути и три новых попутчика на станции в Иркутске.

Но это, как говорится, уже совсем другая история.