Взял её под контроль

В тот вечер я сидел в своей квартире, потягивая виски, и прокручивал в голове последние записи. Голосовые эротические истории, которые я выкладывал, всегда работали как магнит — женщины писали, что мокреют от одного моего тона. Но сегодня мне хотелось чего-то живого, настоящего. Не просто слова в чат, а полную власть над телом, которое дрожит от моего голоса в реальном времени.

И тут пришло сообщение. Девушка по имени Алина, 32 года, менеджер из крупной компании. Она только что дослушала мою последнюю аудиоисторию в гостиничном номере где-то в Питере. Командировка на три недели, сказала она. Номер на 18-м этаже, огромные окна с видом на Неву и огни мостов. «Я слушала тебя и… не могу кончить. Никогда не могла по-настоящему. Тело горит, а разрядка не приходит. Помоги?»

Я улыбнулся в экран. Её фото — строгая блондинка в белой блузке, но глаза голодные. Я сразу понял: она уже моя.

— Включи голосовые, — написал я первым делом. — И делай только то, что скажу. Без вопросов.

Она ответила мгновенно: «Да, господин».

Первый сеанс начался в тот же вечер. Я отправил голосовое: низкий, спокойный тон, который всегда ломал их.

— Разденься полностью. Ляг на кровать, ноги широко. Возьми два пальца и просто води ими по клитору кругами. Медленно. Не ускоряйся, пока не разрешу.

Через минуту она уже дышала тяжело в микрофон. Я слышал, как скрипит гостиничная кровать.

— Теперь сильнее. Прижми. Представь, что это мой язык. И расскажи, насколько ты мокрая.

— Я… я вся теку, — выдохнула она. — Простыня уже мокрая.

Я не торопил. Следующие полчаса я командовал голосом: то ускорял, то останавливал, заставлял щипать соски, пока они не покраснеют. Она стонала всё громче, но оргазма не было. Тогда я понял её секрет.

— Тебе нужно, чтобы было больно, да? Чтобы тело само сдавалось.

— Да… — почти всхлипнула она. — Пожалуйста.

Я изменил тон. Теперь жёстче.

— Возьми ремень от халата в шкафу. Обмотай вокруг запястий и затяни. Руки за голову. Теперь двумя пальцами трахай себя. Глубоко. И не смей кончать, пока я не скажу.

Она послушно выполняла. Я слышал, как она задыхается, как bukvoeb.run хлюпает её киска. Потом приказал взять бутылку из мини-бара — холодную, гладкую — и медленно вводить в себя, пока не растянется до предела. Она кричала от смеси боли и удовольствия, но всё равно не кончала.

На третий вечер я перешёл на видео. Камера стояла так, что я видел всё: её обнажённое тело на фоне панорамы ночного города, огни отражались в её глазах. Я заставил её встать раком у окна, чтобы любой, кто смотрит с соседнего здания, мог увидеть. Приказал взять душевую насадку и направить сильную струю прямо на клитор. Она дрожала, ноги подкашивались.

— Терпи. Ещё сильнее напор. И растягивай себя пальцами второй руки. Шире.

Через десять минут она впервые за все эти дни билась в настоящем оргазме — громко, неконтролируемо, с моим именем на губах. Я смотрел, как она кончает, и чувствовал, как сам твердею до боли.

После этого она писала каждый день. «Не могу без твоего голоса. Без твоих приказов. Приезжай». Я знал, что она уже сломана. Зависима.

Через неделю я купил билет. Прилетел вечером, когда город уже сиял огнями. Она открыла дверь номера в одном халате. Глаза — смесь страха и желания.

Я не стал ждать. Закрыл дверь, схватил её за волосы и прижал к стене.

— На колени. Соси.

Она упала мгновенно, жадно взяла в рот, пока я не вошёл до горла. Я трахал её лицо, пока слёзы не потекли по щекам, а потом бросил на кровать.

В ту ночь я не жалел её. Сначала заставил кончить просто от моих пальцев — жёстко, с громкими шлепками по внутренней стороне бёдер. Потом поставил раком у окна и вошёл в киску одним толчком. Она кончила сразу, с криком, сжимаясь вокруг меня так сильно, что я едва не взорвался.

Но я не остановился. Перевернул её, поднял ноги на свои плечи и взял жёстко, глубоко, пока она не начала умолять. Потом — анально. Смазал её собственной влагой и медленно, но без пощады вошёл. Она рыдала от удовольствия, кончая снова и снова, пока не обмякла.

К утру она была вся в моих следах: красные отметины от пальцев, укусы на груди, сперма на животе и бёдрах. Мы стояли у окна, смотрели на просыпающийся город, и она шептала:

— Я полностью твоя. Делай со мной что хочешь эти три недели.

Я улыбнулся и уже знал, что завтра начну всё заново — с новыми приказами, новыми игрушками из мини-бара и новыми способами заставить её кричать моё имя.

Это была лучшая командировка в её жизни. И моя тоже.